весна на носу! Весна! Кто ж ее не любит! Самый захудалый, паршивый голубчик
по весне охорашивается, добреет, на что-нибудь там свое надеется.
а пока отлучился, соседи али кто чужой непременно пару
снопов попрут, кто с поля, а кто прямо из сарая. Но это ничего: они у меня
украдут, я, обозлимшись, у них, те у этих, эти у тех, - как по кругу, ан и
выйдет справедливость. Вроде все друг друга обворовамши, а вроде все при
своем. Более или менее. Это, как выражается Никита Иваныч, стихийное
перераспределение личного имущества. А наверно так.
Мараль, конешно, - это хорошо, кто спорит. Но - хорошо-то хорошо, да
ничего хорошего. Окромя марали, еще много чего в жизни есть. Как посмотреть.
А так про книжицы завсегда говорят: пища духовная. Да и верно:
зачитаешься, - вроде и в животе меньше урчит. Особенно ежели куришь,
читаючи.
а о прошлом годе изволил Федор Кузьмич, слава ему, сочинить шопенгауэр,
а это вроде рассказа, только ни хрена ни разберешь. Длинное такое, бля,
три месяца, почитай, вдесятером перебеливали, притомилися.
а уж если по правде, то нудьга такая, что не приведи Господи.
счастье, между ушей бултыхалося, как щи в котелке
словно он, мурза, - не мурза, а бабушка с гостинцами.
Вроде бы все как всегда: беседуют, мысли сообщают, сумнения в природе
выражают. А Бенедикту вдруг так-то тошнехонько станет! Будто вот тут вот, в
середке, изжога припечет, а вокруг того печева, кольцом, - холод какой. И в
спине тоже вроде неудовольствие. И за ушами тягучка. И слюна горчит.
Другой раз кому пожалуешься, а тебе и скажут:
- Это тебе кысь в спину смотрит.
Нет. Вряд ли. Непохоже. Это внутрях чего-то уклоняется, а может, как
Никита Иваныч говорит, это ФЕЛОСОФИЯ.
И снежные смерчи поднимутся с темных полей,
где ни огонька над головой, ни путника на бездорожье, ни севера, ни юга,
только белая тьма да метельная слепота, и понесутся снежные смерчи, и
подхватят кысь, и полетит над городком смертная жалоба, и заметет тяжелым
сугробом мое слабое, незрячее, захотевшее пожить сердце!..
Тянет дед репку, а вытянуть не может. Позвал
бабку. Тянут-потянут, вытянуть не могут. Еще других позвали. Без толку.
Позвали мышку, - и вытянули репку. Как сие понимать? А так и понимать, что
без мыши - никуда. Мышь - наша опора!
А есть "Синтаксис", слово какое-то вроде как
непристойное, а что значит, не понять. Должно, матерное.
- Кончена жизнь, Никита Иваныч, - сказал Бенедикт не своим голосом.
Слова отдавались в голове, как в пустом каменном ведре, как в колодце.
- Кончена, - начнем другую, - ворчливо отозвался старик.